Статистика и память

Автобус с усатым палачом уже рассекает по Петербургу; именем рябого убийцы скоро снова назовут город на Волге.

Невыносимо.

А жить на Ленинском проспекте — выносимо? Гулять мимо памятников лысому маньяку, развязавшему гражданскую войну и выдававшему квоты на расстрелы целыми сословиями — выносимо?

Да, вполне.

Легче переносится почему-то.

Вот две простые причины для этой разницы в уровне болевого порога.

Первая причина банально-хронологического свойства: картавый был иконой гораздо дольше рябого.

До «Архипелага ГУЛАГ» мы (подавляющее большинство «нас») даже думать не могли, что Сталин действительно, без всяких подвохов, всего лишь верный ученик Ленина. Фотография Ленина стояла на книжной полке моего беспартийного отца до начала восьмидесятых годов — как символ порушенной, но истинной веры.

Культ личности был «нарушением ленинских норм партийной жизни»; поворот к террору — следствием несчастья: рано умер Ильич! «Старик» Трифонова подоспел уже ближе к обвалу, и внимательно прочитан был, увы, немногими. А «пипл хавал», в лучшем случае, фильмы по сценариям Шатрова…

Вторая причина тоже связана с хронологией, но это причина — психологическая. Те, кого расстреливали и запарывали штыками по приказу Ленина, попросту не имеют к нам эмоционального отношения. Для Аверченко и Бунина имели, а для нас — уже нет.

Мы не застали ни их, ни живой памяти о них.

Поэтому мозг, лишенный воображения, сортирует эти имена в ту часть бездонной картотеки, где хранятся имена растоптанных в ходе исторического процесса вообще. Ну да, было, так мало ли чего было… Робеспьер в одном Лионе пустил под нож и расстрелял картечью десятки тысяч человек — мы же не просыпаемся по этому поводу с сердцебиением!

Да и имен погибших во время ленинского «красного террора» почти не сохранилось — поди упомни поименно рабочих Кронштадта и тамбовских крестьян, расстрелянных Тухачевским. А если есть имена, то это именно и только имена, списки, без лиц на фотографии, без родства, без подробностей теплой памяти…

Те же, кому удалось уцелеть в кровавом колесе сталинского ГУЛАГа, жили среди нас и еще доживают свой век рядом с нами. Нет фамилии, в которой кто-нибудь не был расстрелян или сослан. Это у нас — болит (по крайней мере, у тех, кто не отморозил мозги и не потерял человеческого облика).

Поэтому вопрос о выносе чертовой мумии из гробницы в центре Москвы — вопрос политический, и только. А автобус с радостным усатым палачом на борту — личное оскорбление мне и миллионам россиян.

И организаторы этой мерзости напрасно думают, что она проскочит на шармачка.

ВИКТОР ШЕНДЕРОВИЧ

За право жить без "оцифровки"

Русская православная церковь потребовала права на жизнь без электронных документов

РПЦ опубликовала официальную позицию по вопросу использования технологий учета и обработки персональных данных. Собор посчитал, что у граждан должно быть право на доступ ко всем социальным благам без электронных документов, а также возможность просматривать электронные записи о себе, редактировать и удалять их.

4 февраля Архиерейский собор РПЦ (высший орган иерархического церковного управления - прим. CNews) утвердил официальную позицию церкви в связи с развитием технологий учета и обработки персональных данных. Сделала это РПЦ в связи с тем, что "на протяжении последних лет многие люди выражают серьезную обеспокоенность введением новых электронных технологий, используемых при взаимодействии граждан с государственными учреждениями и коммерческими организациями".

В утвержденной позиции говорится о том, что в целом церковь не отрицает необходимости учета граждан государством. Однако, утверждается в заявлении, в обществе распространяется "обоснованная тревога" по поводу возможности того, что использование "пожизненного персонального цифрового идентификатора в виде кода, карты, чипа или тому подобного" может стать обязательным условием для доступа каждого ко всем жизненно важным материальным и социальным благам.

По данным РПЦ, "тысячи людей", включая относящих себя к православным, не хотят принимать новую идентификационную систему и документы с электронными идентификаторами личности. А многие из них сообщают о нарушении их конституционных прав: "Нередко этих людей лишают медицинской помощи, пенсий по возрасту и других выплат, оформления инвалидности и различных льгот. Подчас они не могут совершать сделки с имуществом, поступать на учебу или работу, вести предпринимательскую деятельность, оплачивать коммунальные услуги, приобретать проездные документы. В итоге формируется целый слой людей, выброшенных из всех сфер общественной и государственной жизни".

Церковь считает недопустимым любые формы принуждения к использованию вышеупомянутых технологий для обработки и учета персданных. По мнению РПЦ, необходимо обеспечить материальными, техническими и, если необходимо, правовыми гарантиями реализацию права на доступ к социальным благам без электронных документов.

РПЦ обращает внимание и на то, что использование идентификатора вкупе с современными техническими средствами "позволит осуществлять тотальный контроль за человеком без его согласия - отслеживать его перемещения, покупки, расчеты, прохождение им медицинских процедур, получение социальной помощи, другие юридически и общественно значимые действия и даже личную жизнь".

Вся собранная информация может не только использоваться, но автоматически анализироваться с целью принятия управляющих решений в отношении конкретного человека, отмечают в РПЦ. Также опасение церкви вызывает то, что введение "сквозного идентификатора личности" позволяет создать единую базу данных, где в режиме реального времени могут собираться, храниться и автоматически анализироваться данные из различных сфер жизни человека.

По мнению церкви, гражданам, желающим использовать эти средства, необходимо гарантировать доступ к информации о содержании электронных записей, возможность изменять их содержание или удалять их в случаях, когда иное не предусмотрено установленными законом требованиями общественной безопасности. Также следует гарантировать и, если необходимо, усилить ответственность за утечку или ненадлежащее использование персданных, уверены в РПЦ.

Напомним, что в 2014 г. на всех граждан, достигших 14 лет, должны быть выпущены универсальные электронные карты (УЭК), содержащие идентификационное приложение для доступа к различным госуслугам, свидетельство обязательного медицинского и пенсионного страхования, а также платежное приложение "Сбербанка". Возможность отказаться от получения УЭК существует: для этого необходимо написать соответствующее заявление. Позднее на основе технических наработок в рамках этого проекта планируется создать электронные паспорта.

А вы поддерживаете позицию РПЦ?

Путеводитель по дурдому

Всё труднее понять, что происходит в России

По роду своей работы мне часто приходится сталкиваться с иностранцами. Знаю многих представителей зарубежного бизнеса, дипломатов, журналистов. У них весьма интересные суждения о России. К некоторым неплохо прислушаться.

Интересно вот что: несмотря на то что западная пресса, не жалея эпитетов, часто костит Россию, многие иностранцы, поработав в России, не хотят уезжать. Некоторые настолько вживаются в нашу жизнь, что порой становятся более русскими, чем мы сами. Для иностранцев Россия - живая и противоречивая страна. Несмотря на постоянные стоны русских о падении уровня образования, россияне в восприятии иностранцев очень образованный и творческий народ.

Недооценка

«Вы, русские, многое недооцениваете в вашей жизни. Постоянно брюзжите, завидуете «счастливым европейцам». Причина не только в метастазах рухнувшей системы, которые продолжают отравлять и новую власть, и население. Но в немалой степени и в том, что россияне привыкли (в том числе и исторически) воспринимать Европу как образец для подражания. В годы коммунистической диктатуры россиянам так долго и так строго запрещали смотреть в сторону Лондона, Парижа или Нью-Йорка, что у них появилось ощущение неполноценности, развился инстинкт очарования заграницей. Это представление о Европе как о средоточии «истинных ценностей» остаётся и поныне. В целом это объяснимо: мы выезжаем в Европу на отдых, в командировку, на шопинг. Наши собеседники - гиды, политики, артисты, бизнесмены. Мы практически не сталкиваемся с европейскими «рассерженными гражданами», с местными «диссидентами», с рабочими и мелким чиновничеством, которые могли бы поведать нам «свою трудовую правду».

Европейских газет, которые спорят о местных проблемах, мы, как правило, не читаем. За несколько дней или недель пребывания мы успеваем рассмотреть лишь то, что лежит на поверхности. И сравнивая увиденное с нашими, российскими реалиями, мы начинаем стенать о том, как нам плохо. Многие «русские европейцы» настолько убедили себя в преимуществах тамошней жизни, что уже начинают готовить к европейской жизни и своих детей.

На самом деле мы очень смутно представляем себе реалии обыденной европейской жизни.

Обратная сторона

Так сложилось, что я многие годы прожил во Франции. Была возможность посмотреть на жизнь европейцев не очарованными, а трезвыми глазами. Я не выискивал и не выискиваю недостатков, как это делали многие советские журналисты, имевшие установку клеймить «их нравы». Тем не менее за двенадцать лет многое открылось. В частности, то, что большинство проблем, которые беспокоят нас, россиян, свойственны и европейцам. Так же остро стоит «квартирный во¬прос». Во Франции, например, более половины населения не имеет собственного жилья, снимает квартиры. И пенсии едва позволяют сводить концы с концами. Сложно с трудоустрой¬ством молодёжи.

Дороги транспорт, бензин, «коммуналка». И гостей позвать накладно для кошелька. И в театр ходит лишь избранная публика. Демократии, свободы - хоть отбавляй. Но главное в этой демократии - необходимость много и долго работать. Силён страх потерять работу. Гражданские свободы и права человека велики и реально соблюдаются. Но многие свободы весьма специфичны. Человек свободен, но вырваться из социального круга, в котором оказался по рождению, очень трудно. Если человек родился в семье булочника, то в профессора он едва ли пробьётся. Останется «в семейной традиции».

Сегодня многие обеспеченные россияне стремятся послать детей на учёбу в Германию. Но в самой Германии хорошо знают, что социальная сортировка учеников начинается уже в ранних классах школы. Если ученик плохо подготовлен (а это чаще всего случается с детьми из малообеспеченных семей), то ремесленное будущее такого ребёнка фактически предопределено. И это считается нормальным. Да, человек всегда может выйти на демонстрацию и заявить о своих правах. Но вырваться из своего социального круга могут немногие.

Иностранцы, работающие в России, хорошо знают об этих нюансах собственной жизни и собственной демократии и смотрят на «страшные российские беды» иными глазами, чем мы.

Что происходит?

Но вот что интересно. Чем больше человек проникается уважением к нашей стране, тем больше он недоумевает. Ино¬странцы часто задают вопросы, которые хочется переадресовать российским властям. Почему в такой сложной и разнообразной по укладам и воззрениям стране нет оппозиции? Почему власть так боится даже небольших уличных шествий? Ведь никто в стране не хочет революции и беспорядков. Люди просто хотят, чтобы их мнение слышали.

Почему руководство страны ищет поддерж¬ку не в образованном классе, не у интеллигенции, а опирается на пассивные и менее образованные слои населения? Зачем рабочих противопоставляют интеллигенции, военных - гражданским, жителей больших городов - провинциальной России? Почему в Государственной думе, где немало умных и образованных людей, на поверхность публичной жизни всплывает совсем другая человеческая субстанция? Почему Церковь живёт «в обнимку» с государством и, так же как власть, не хочет слышать новую паству, а окормляет бабушек в платочках? Откуда вдруг взялись «ряженые казаки» и агрессивные «хоругвеносцы»? Разве сегодня XVIII век? В последнее время таких вопросов становится всё больше. «Умная, с выдающейся культурой и интеллигенцией Россия в иные дни производит впечатление резервации для умственно отсталых, которые на виду у изумлённой Европы занимаются собственным членовредительством,- с горечью говорил мне недавно представитель европейской бизнес-ассоциации в Москве. - Где достать путеводитель по вашему дурдому?»

А как вы думаете, там есть чему поучиться у Запада?

Вячеслав Костиков