Об издержках вакцинации, которые невозможно скрыть

Некоторые данные официальной статистики США, ЕС и Великобритании

Сегодня нет сомнения в том, что COVID-19 имеет искусственное происхождение и является рукотворным продуктом, созданным в лабораториях. Вряд ли можно сомневаться и в том, что «пандемия», как в марте прошлого года ВОЗ квалифицировала появление коронавируса, имеет целью всеобщую вакцинацию. Между тем вопросов всё больше.

Массовая вакцинация длится от силы полгода, а количество серьезных последствий от инъекций растёт. Одни страны ведут официальный учет таких последствий, включая смертельные случаи. В других странах официальной статистики нет, но какой-то учёт пытаются вести общественные организации. В любом случае власти уклоняются от объяснений и оценок «издержек»; нигде такие «издержки» не стали основанием для отмены или по крайней мере приостановки вакцинаций.

Я уже писал о статье Джозефа Мерколы (Joseph Mercola) «Одни и те же теневые люди…», а здесь коснусь другой его статьи, которая вышла в начале июля и называется COVID Vaccine Deaths and Injuries Are Secretly Buried (Смертные случаи и травмы от вакцины COVID тайно похоронены).

Автор ссылается на данные американской Системы отчетности о побочных эффектах вакцин (Vaccine Adverse Event Reporting System, VAERS). VAERS входит в систему центров по контролю и профилактике заболеваний (Centers for Disease Control and Prevention, CDC) и Администрации по контролю за качеством продуктов питания и лекарств (U.S. Food and Drug Administration, FDA).

По состоянию на 11 июня 2021 г. в VAERS было зарегистрировано 358.379 нежелательных явлений, включая 5.993 смертельных случая и 29.871 серьезную травму (injuries).

The Wall Street Journal опубликовал 22 июня статью Are Covid Vaccines Riskier Than Advertised (Являются ли вакцины от COVID более опасными, чем это следует из рекламы?). Издание отвечает на вопрос утвердительно: да, вакцины более опасны, чем это следует из анонсов Большой Фармы. К наиболее распространенным из тяжелых последствий вакцинаций (помимо смерти) WSJ относит следующие: 1) тромбоцитопения (низкое количество тромбоцитов), 2) неинфекционный миокардит (воспаление сердца), особенно у лиц моложе 30 лет, 3) тромбоз глубоких вен.

Джозеф Меркола приводит информацию VAERS по отдельным группам населения. Так, среди беременных женщин было зафиксировано 2.136 нежелательных явлений, в том числе 707 выкидышей или преждевременных родов.

На самом деле «издержки» вакцинации серьезнее. Недавно Меркола брал интервью у известного американского семейного врача российского происхождения Владимира Зеленко. Последний признался, что лично знает о 28 случаях смерти от укола COVID, которые не были зарегистрированы в VAERS. Зеленко не верит в официальную цифру умерших от вакцинации, равную 6 тысячам человек. Он подозревает, что число погибших может превышать 100 тысяч. Зеленко говорит, что умеет добиваться 100-процентного успеха при лечении инфицированных COVID-19, но он почти бессилен спасти вакцинированных.

Джозеф Меркола на основе собранной информации делает свои оценки. Зарегистрированный в VAERS уровень смертности от прививок COVID-19 на 11 июня превышал зарегистрированный уровень смертности от более чем 70 вакцин, вместе взятых, за последние 30 лет; это примерно в 500 раз смертоноснее, чем вакцина от сезонного гриппа, которая до недавнего времени считалась самой опасной.

Интересны данные, собранные Мерколой по Европейскому союзу. Там действует система регистрации побочных эффектов медикаментов и вакцин, подобная американской VAERS. Она называется Eudra Vigilance (EV). По состоянию на 19 июня 2021 г. в системе EV было зарегистрировано более полутора миллионов случаев негативных последствий вакцин от COVID-19 (1.509.266). Около половины всех зарегистрированных побочных эффектов (753.657) указаны как «серьезные». За этими случаями могут скрываться госпитализация, длительная нетрудоспособность, инвалидность. И самая страшная цифра: число зарегистрированных смертей составило 15.472.

Великобритания, которая не входит в состав ЕС, ведет собственный учет. По состоянию на 9 июня 2021 г. на Британских островах было зафиксировано 276.867 случаев побочных эффектов после вакцинации, в том числе 1.332 случая смерти. Эти цифры приведены на официальном сайте правительства.

Итак, если пользоваться официальными цифрами по летальным исходам от вакцинаций, то к июню суммарная цифра смертей в США, ЕС и Великобритании достигла 22.797. Очевидно, что официально зарегистрированная цифра – лишь верхняя часть айсберга.

Казалось бы, эти данные о жертвах вакцинации должны стать основанием для остановки производства и использования соответствующих препаратов. Джозеф Меркола вспоминает, что в 2009 году в США была организована вакцинация от «свиного гриппа». Стали выявляться негативные последствия вакцин в виде синдрома Гийена-Барре. В конце концов эти вакцины были запрещены. А ведь случаи проявления синдрома Гийена-Барре измерялись сотнями, а не тысячами.

Меркола обращает внимание на то, что в Америке жертвам вакцинации от COVID-19 на возмещение ущербов особенно рассчитывать не приходится. В США действует Национальная программа компенсации за нанесение ущербов здоровью при вакцинации (National Vaccine Injury Compensation Program, VICP). Программа была создана для обеспечения быстрой и справедливой компенсации за вред, причиненный вакциной, и ограждения производителей от ответственности, чтобы побудить их продолжать разработку вакцин. В период 2016-2020 гг. в рамках VICP ежегодно в среднем назначали 661 выплату на общую сумму 213 млн долл. (около 322 тыс. долл. на каждую). Компенсации подлежат невозмещенные затраты на лечение и реабилитацию, потеря дохода, боль и страдание, в том числе прогнозируемые.

Объявление Министерством здравоохранения и социальных служб США в марте 2020 г. чрезвычайной ситуации в области общественного здравоохранения привело к исключению вреда, причиненного в результате вакцинации против COVID-19, из VICP. Согласно Закону о готовности населения и подготовке к чрезвычайным ситуациям (Public Readiness and Emergency Preparedness, PREP), иски в связи с последствиями вакцинации теперь можно подавать только в рамках другой программы – CICP (Countermeasures Injury Compensation Program), которая гораздо менее щедра и доступна, чем VICP. Компенсация по линии CICP очень ограничена, ее трудно получить. За 15 лет за счет CICP были удовлетворены лишь 29 требований, менее 1 из 10.

Джозеф Меркола отмечает, что перед жертвами вакцинации от COVID-19 дверь с надписью VICP захлопнулась раз и навсегда. А дверь с надписью CICP открыть никому пока не удалось.

По состоянию на 1 июня 2021 года 1360 американцев запросили у CICP компенсацию за тяжелые последствия для здоровья и смерть, возникшие в результате вакцинации. 491 заявка была с ходу отклонена. На начало лета ни одна заявка не была удовлетворена. Американский профессор-юрист Питер Маерс (Peter Meyers) называет программу CICP «чёрной дырой»: «Это секретная, непрозрачная программа, по которой решения будут принимать неизвестные должностные лица министерства здравоохранения и социальных служб…» Меркола сообщает, что даже в самом тяжелом случае – смертельном исходе после вакцинации – максимальная сумма компенсации установлена в 370 тыс. долларов. А между тем многие жертвы вакцинации получают такую проблему, как тромбы в сосудах. Лечение подобных тромбозов может выливаться в счета, превышающие миллион долларов.

Единственной надеждой для обманутых и потерявших здоровье от вакцинирования американцев остаются суды. Однако там рассчитывать на быстрый результат не приходится. Некоторые иски рассматриваются в судах годами. Как сообщает информационный ресурс LifeSiteNews, всего по трем основным производителям вакцин, Pfizer, Johnson & Johnson и AstraZeneca, суды штата и федеральные суды приказали выплатить в общей сложности более 8,6 млрд долларов штрафов и компенсаций для урегулирования десятков обвинений в уголовных и гражданских проступках.

Однако это выплаты Биг Фармы по старым, «допандемийным» делам. Ни одного судебного решения по возмещениям от происходящей сейчас вакцинации еще не было. Они, конечно, будут, но Биг Фарма рассчитывает, что к тому времени, когда такие решения будут выноситься, производители сумеют заработать на вакцинах миллиарды и десятки миллиардов. Только одна Pfizer собирается выручить в текущем году 26 миллиардов долларов от своих вакцин против COVID и выйти из этой игры с большим плюсом.

P.S. В России ни государство, ни фармацевтические компании, производящие вакцины от COVID-19, учёта побочных эффектов прививок не ведут. Правда, Роспотребнадзор утверждает, что он такой мониторинг осуществляет, но его результаты неизвестны. В начале апреля информационное агентство EUobserver сообщило, что Европейское агентство по лекарственным средствам (EMA), которое изучает «Спутник V» для выдачи разрешения на его использование в Европе, получило от анонимного источника в России внутренние документы Роспотребнадзора о четырех смертях после прививки. Еще у шести наблюдались серьезные побочные эффекты. Роспотребнадзор опроверг эту информацию, но позднее из других источников поступило частичное подтверждение того, что сообщил EUobserver. В любом случае информационная неопределённость доверия к отечественным вакцинам не добавляет.

 

Осталось сказать третье "ДА" и сделать последний шаг.

Есть такой психологический прием, который часто применяют в переговорах:

если вы хотите, чтобы человек согласился что-то сделать, надо хитростью заставить его 3 раза сказать ДА. А потом он сделает все, что вам надо, даже если он этого и не хотел.

.

Этот прием можно применить не только к отдельному человеку, но и ко всему человечеству. И похоже, его используют.

Причем важно, чтобы требования были абсурдными, а люди все-равно соглашались, тогда они становятся более внушаемыми.

Сначала нам сказали: надо носить маски. Люди повозмущались, а потом сказали - "ДА" . Ну, вроде, не трудно же маску надеть, зато отстанут, штрафовать не будут и в магазинах обслужат. Все, конечно, понимают абсурдность требования, но подчиняются.

Многие уже так привыкли к маске, что сами ее надевают, даже если никто не заставляет. А некоторые стали ярыми сторонниками масок и злятся на тех, кто их не носит.

Легко получилось правда? Но это только первый шаг - первое "ДА".

Следующий шаг - ограничение передвижения. Установили кучу абсурдных требований: от дома нельзя дальше 500 м, на работу - по пропуску, удаленка 30% сотрудников или 50%. Это для того, чтобы заставить людей сказать второе "ДА."

Все опять повозмущались и согласились. "ДА - только отстаньте!"

Третий шаг - вакцинация.

Начали рекламировать на каждом шагу, как это здорово уколоть себя субстанцией чудесной.

И противоречивые сведения об этом пишут: то защищает вакцина от заражения, то - не защищает, просто переболеешь легко. Потом говорят, что возникают новые штаммы, от которых вакцина не защищает, но вакцинироваться все-равно - надо. То иммунитет на всю жизнь, то - на 3 месяца, но может и вообще не появиться, а колоться надо каждые полгода. Что за чушь?

Нормальный человек понимает, что здесь что-то - не так, поэтому мало желающих уколоться.

За полгода привились только 10% населения. Это - самые внушаемые, остальных пришлось подтолкнуть методами кнута и пряника.

Сначала предложили "пряник" - пенсионерам по 1000 рублей, потом розыгрыши машин и квартир, но "пряник" как-то плохо подействовал. Русского человека не проведешь, он ведь знает про сыр в мышеловке.

Потом применили "кнут". Объявили обязательную вакцинацию. И хитро ведь придумали: заставили работодателей это ОБЕСПЕЧИТЬ, а иначе - штраф.

Работодатели испугались и сказали "ДА". А работники тоже испугались, что их от работы отстранят и тоже сказали "ДА".

ЭТО уже третье ДА!

А дальше можно брать вас под белы рученьки и вести куда угодно.

Вчера в газете коммерсант появилась новость:

"Путин еще в марте утвердил проект "Мозг, интеллект, инновации 2021-2029 г" в котором разрабатывается возможность вживления чипов в мозг человека для повышения его эффективности."

фото из яндекс-картинки.

Но эту новость быстро опровергли, видимо, проверяли реакцию общественности и решили, что рано об этом говорить, ведь не все еще сказали свое третье "ДА".

Некоторые люди думают: "Ну и что такого? Ну чипируют меня, это удобно, документы не потеряешь и ключи от машины. Это же хорошо, у меня появятся новые возможности, я буду лучше работать, а значит больше зарабатывать."

Но губу раскатывать не стоит.

Представьте себе: началась массовая чипизация, которую будут рекламировать так-же, как и теперь - вакцину.

Вам будут говорить, что вы силой мысли сможете управлять механизмами на расстоянии, например, водить автобусы с пассажирами сидя дома. Сможете загружать знания прямо в мозг, например английский язык загрузили и разговаривайте на здоровье. Сможете выполнять свою работу быстрее и не будете уставать. Здорово? Конечно!

Но не для вас, а для работодателя.

Именно работодатель через разработчика будет иметь доступ к вашему сознанию. Загружая нужную программу для работы, он обязательно позаботится о том, чтобы вы довольствовались малым, чтоб ничего не требовали и работали не 8 часов, а 12 или 14, вас же можно простимулировать нужными препаратами, чтоб повысить работоспособность.

Ну а зарплата вам и не нужна, сам работодатель позаботится о том, чтобы вы не умерли с голоду. Он вам обеспечит жилую площадь 2м на 2м, чтобы ночью вы могли поспать, а заодно с вас снимут все медицинские показатели, вколят нужное лекарство, чтобы утром вы проснулись бодрячком и приступили к работе. Это такое "техническое обслуживание" будет.

Думаете это нарушение права человека? Да ладно, разве это кого-то остановит, если сулит баснословные барыши?

Ведь уже сейчас злостно нарушают наши права.

Уже отстраняют от работы тех, кто отказывается сказать третье "ДА".

Людям не отказывают плановую медицинскую помощь, в кафе не пускают, а скоро и билеты на транспорт не будут продавать...

Остался один шаг до пропасти...

Третье "ДА" решает все.

Данная статья выражает мнение автора и не претендует на истину в последней инстанции.

Возможно, все объясняется проще: правительство всех стран очень заботится о своем народе и хочет спасти нас, неразумных, от страшной пандемии. Только и всего.

 

«Невидимые женщины»: чем опасен дефицит данных

Почему женщины мерзнут в офисах и какой статистики не хватает, чтобы создавать безопасные условия труда — в главе из книги «Невидимые женщины»
Во всех областях люди опираются на данные, собранные о человеке, где «человек» по умолчанию — мужчина. Информацию о женщинах просто никто не учитывает. Неполнота статистики приводит к неприятным последствиям — от снижения производительности до профессиональных травм. Каких данных не хватает и почему они нужны — объясняет в своей книге журналистка Кэролайн Перес.

РБК Тренды публикуют главу из книги «Невидимые женщины. Почему мы живем в мире, удобном только для мужчин. Неравноправие, основанное на данных». Материал подготовлен в коллаборации с издательством «Альпина Паблишер».

Эффект Генри Хиггинса
Операционный директор Facebook Шерил Сэндберг в первый раз забеременела, когда еще работала в Google. В своей книге «Не бойся действовать», ставшей бестселлером, она писала, что переносила беременность очень тяжело. Все девять месяцев по утрам ее мучила тошнота. У нее не только рос живот, но и опухало все тело. Ноги увеличились на два размера, «превратившись в бесформенные куски плоти», которые Шерил могла видеть, «только положив на кофейный столик».

Дело было в 2014 году. Google уже была крупной компанией. Возле здания располагалась огромная автостоянка. Располневшей Шерил было нелегко добираться от нее до офиса. После нескольких месяцев борьбы она наконец достучалась до одного из основателей Google, Сергея Брина, и «заявила, что необходимо оборудовать парковочные места для беременных [расположенные у входа в здание], и чем скорее, тем лучше». Брин сразу же согласился, «заметив, что как-то не задумывался об этом раньше». Сэндберг и сама была «смущена» — ведь до тех пор, пока она «не почувствовала на своей шкуре, каково это — передвигаться на больных ногах», ей тоже не приходило в голову, «что беременным женщинам нужны отдельные места на парковке».

До тех пор, пока Шерил не забеременела, у Google не было нужных данных: ни отцы-основатели компании, ни сама Сэндберг не знали, каково приходится беременным. Но стоило одному из руководителей забеременеть, как этот пробел был заполнен, и от этого выиграли все женщины, работавшие в компании и забеременевшие после Шерил. Но для того, чтобы ликвидировать пробел, вовсе не обязательно было ждать, пока забеременеет женщина-руководитель; до нее это случалось с другими, не столь высокопоставленными сотрудницами. Компания могла (и должна была) собрать данные заблаговременно. Но реальность такова, что обычно для решения подобных вопросов требуется руководитель-женщина. А поскольку в руководстве компаний по-прежнему доминируют мужчины, современные рабочие места остаются очень неудобными для женщин: вспомним и тяжелые двери, которые не в силах открыть женщина среднего телосложения, и стеклянные лестницы, и зеркальные полы фойе, позволяющие любому заглянуть вам под юбку, и швы между плитками на тротуарах, словно специально предназначенные для того, чтобы в них застревали тонкие каблуки. Разумеется, все эти неприятные мелочи — еще не конец света, но они отравляют женщинам жизнь.


Экономика инноваций
Скафандр с иголочки: как инновации помогут женщинам высадиться на Луне
Взять, к примеру, стандартную температуру воздуха в офисах. Формула для определения оптимальной температуры воздуха в помещениях была разработана в 1960-е годы в расчете на скорость метаболизма среднестатистического сорокалетнего мужчины весом 70 кг, находящегося в покое. Но недавнее исследование показало, что «скорость метаболизма молодых женщин, выполняющих легкую офисную работу, значительно ниже» стандартного показателя для мужчин, выполняющих аналогичную работу. Оказалось, что скорость женского метаболизма на 35% ниже скорости мужского, и, соответственно, температура воздуха в современных офисах в среднем на пять градусов ниже комфортной для женщин. Вот почему летом в нью-йоркских офисах можно наблюдать странную картину: женщины кутаются в пледы, а их коллеги-мужчины разгуливают в рубашках с короткими рукавами.

Нехватка всех этих данных ведет к гендерному неравенству, не говоря уже о том, что она вредит бизнесу: работники, чувствующие себя некомфортно, — плохие работники. Но дефицит данных, связанных с рабочими местами, ведет и к более серьезным последствиям, чем просто дискомфорт и обусловленное им снижение производительности труда. Он приводит к хроническим заболеваниям, а иногда и к гибели женщин.


За последние 100 лет рабочие места в целом стали значительно более безопасными. В Великобритании в начале 1900-х годов на работе ежегодно погибали около 4 400 человек. К 2016 году этот показатель снизился до 137 человек. В США в 1913 году на работе умерли около 23 000 человек (при общей численности трудовых ресурсов 38 млн человек). В 2016 году этот показатель составил 5 190 человек (при общей численности трудовых ресурсов 163 млн человек). Значительное снижение количества несчастных случаев со смертельным исходом на рабочих местах стало следствием усилий профсоюзов, требовавших от работодателей и государства повышения стандартов производственной безопасности. В Великобритании с 1974 года, когда был принят Закон о гигиене и безопасности труда (Health and Safety at Work etc. Act 1974), количество несчастных случаев на производстве сократилось на 85%. Этому можно только радоваться, но необходимо сделать одну оговорку. Некоторые данные говорят о том, что на фоне снижения мужского производственного травматизма наблюдается рост травматизма женского.

Рост числа серьезных травм, получаемых на рабочих местах женщинами, объясняется нехваткой гендерных данных. Поскольку исследования производственного травматизма традиционно проводились прежде всего в отраслях, где доминировали мужчины, наши знания о том, как предотвратить женский травматизм, мягко говоря, весьма скудны. О поднятии тяжестей в строительстве мы знаем все: и максимальный вес, который мужчина может поднять без угрозы для здоровья, и как правильно поднимать и переносить тяжелые предметы. Но когда речь идет о поднятии тяжестей в процессе ухода за детьми, стариками и больными — что ж, это обычное женское дело, зачем здесь специальная подготовка?


Экономика образования
Гендерная солидарность: как снятие запретов на профессию влияет на рынок
Беатрис Буланже не получила специальной подготовки. Начав работать помощницей по дому у пожилых людей, она «всему училась на месте». Ей нередко приходилось поднимать тяжести, в частности ворочать людей с избыточным весом. Однажды, помогая своей подопечной вылезать из ванны, она повредила плечо. «Вся костная ткань вокруг сустава была повреждена, — рассказывала она в интервью журналу Hazards, специализирующемуся на профессиональных заболеваниях. — Врачам пришлось удалить головку плечевой кости». В итоге Буланже понадобилась замена плечевого сустава, и теперь она больше не может трудиться на прежней работе.

Случай с Беатрис Буланже — не единственный. Женщины, работающие сиделками и уборщицами, иногда поднимают за смену больше тяжестей, чем строители или шахтеры. «Раковину наверху установили только три года назад, — рассказывала в интервью сайту Equal Times женщина, работающая уборщицей в одном французском культурном центре. — До этого нам приходилось таскать ведра с чистой водой наверх, а с грязной — вниз». И, в отличие от строителей и шахтеров, эти женщины, придя с работы домой, не отдыхают, а заступают на вторую, неоплачиваемую смену и снова поднимают тяжести, что-то ворочают, скребут и моют.

В книге воспоминаний, вышедшей в 2018 году, профессор биологии из Монреальского университета генетик Карен Мессинг, посвятившая жизнь изучению женских профессиональных заболеваний, пишет, что «биомеханика подъема тяжестей и ее связь с размерами женской груди и болью в спине до сих пор не изучена», хотя еще в 1990-е годы. инженер Анжела Тейт из Мемориального университета Ньюфаундленда предупреждала ученых о «мужском перекосе» в биомеханических исследованиях. Карен Мессинг также указывает, что к жалобам женщин на боль в мышцах и костях, связанную с работой, все еще относятся скептически, хотя уже накоплено достаточно данных, говорящих о том, что механизм возникновения боли у мужчин и женщин разный. При этом мы только сейчас спохватились, что все исследования боли проводятся на мышах-самцах.

Дефицит гендерных данных в области профессиональных заболеваний иногда пытаются оправдывать тем, что мужчины чаще женщин умирают на рабочем месте. Действительно, в самых страшных авариях на производстве по-прежнему погибают в основном мужчины, но это не вся правда. Дело в том, что несчастный случай — далеко не единственное, что может убить человека на работе. Более того, это даже не самое распространенное «орудие убийства» — оно лишь самое быстродействующее. Но работа может убивать и медленно.

От онкологических заболеваний, вызванных плохими условиями труда, ежегодно умирают 8 000 человек. Хотя большая часть исследований в этой области касалась мужчин, это вовсе не значит, что они страдают от этих заболеваний чаще женщин. В последние 50 лет в экономически развитых странах уровень заболеваемости раком молочной железы значительно возрос, но, поскольку никто не исследовал тела умерших и не интересовался родом их занятий и условиями труда, данных, позволяющих точно определить причину такой динамики, слишком мало. «О заболеваниях шахтеров из-за вдыхания пыли мы знаем всё, — говорит Рори О’Нил, профессор из Стерлингского университета, специалист по политике в области охраны труда и окружающей среды, — чего не скажешь о заболеваниях женщин, связанных с воздействием на их организм различных физических и химических факторов, которому они подвергаются на «женских» производствах».

В каком-то смысле эта проблема уходит корнями в историю. «При изучении многих заболеваний с длительным латентным периодом, таких как рак, — объясняет Рори О’Нил, — иногда требуются десятилетия, прежде чем гора мертвых тел станет достаточно большой, чтобы мы могли прийти к определенным выводам». Тела погибших в традиционно «мужских» отраслях — в горнодобывающей промышленности, в строительстве — мы подсчитывали на протяжении нескольких поколений. При этом мы считали именно мужские тела. Погибших или подвергавшихся вредному воздействию женщин, работавших в этих отраслях, «чаще всего не включали в статистику, так как они считались «искажающим фактором». А в большинстве отраслей, где преобладают женщины, исследования не проводились вообще. Таким образом, даже если мы начнем анализировать ситуацию сегодня, говорит О’Нил, потребуется целое поколение работников, прежде чем у нас появятся пригодные для анализа данные.


Социальная экономика
Исследование НИУ ВШЭ: какими онкозаболеваниями болеют в России
Но мы не начинаем анализировать ситуацию даже сегодня. Вместо этого мы по-прежнему опираемся на данные исследований, объектами которых были мужчины, полагая, что эти данные относятся и к женщинам. Уточним: объектом исследований были белые мужчины в возрасте от 25 до 30 лет, весом 70 кг. Таков Референтный Индивид — среднестатистический человек, уполномоченный представлять все человечество. Естественно, он не справляется с этой задачей.